Выбор учебника

Как-то на занятиях по маркетингу с группой социологов 4 курса мы составили список книг, на которые каждый из нас обратил бы свое внимание в книжном магазине, и по применяемой в маркетинге формуле модели оценки ожиданий выбирали лучший вариант. Сидели 15 человек без 5 минут дипломированных социологов, и все без исключения поставили на последнее место учебник по социологии! Я, откровенно признаюсь, - имевшийся тогда в аудитории учебник по экономике.

Студенты сказали мне, что за 4 года не читали ни одного интересного учебника. Да ведь учебник по любой дисциплине – будь-то экономика, социология, или математика и религиоведение – должен быть самой интересной книгой по этой дисциплине, иначе он ничему никого не научит! Почему-то считается, что учебники для институтов должны быть скучными, нудными, - а мне думается, что они должны быть вдвойне ярче, красочнее, живее и умнее, чем учебники для школ! Нудность и серость – признак не серьезности и глубокомыслия, а духовной смерти.

Почему наука так тщательно изгоняет живой язык и яркие образы – точно боится, как бы при резком свете не стала видна ее убогость и скудость?

Отчего в строгом и серьезном учебнике для институтов по экономике не допустимо использовать яркие и даже веселые иллюстрации? – Что может быть серьезнее и строже средневековых летописей, древних Библии и Корана? Но где еще можно найти такое изобилие богатейших рисунков?

При этом учебник по любой науке должен быть прост, то есть доступен любому человеку. «Азбуку» Толстого с одинаковым интересом и пользой прочитает и школьник, и студент, и пенсионер. «Ойкономос» Ксенофонта и «Домострой» Сильвестра читали и простые домохозяева, и утонченнейшие ученые.

Язык современной экономической науки, абсолютно чуждый как живому языку экономической практики, так и художественному языку экономики до 20 века, сформировался под мощным воздействием Карла Маркса, прежде всего его «Капитала». Однако сам Карл Маркс рассказывает в «Капитале», что невольно пародировал язык Гегеля, Гегель же свой сложный язык перенял у Канта. Что же Кант? В «Критике чистого разума» он чистосердечно признается, что не сумел свои глубокие мысли выразить в простой форме – так добывающий алмаз не может сделать из него бриллианта – и Кант предлагал другим авторам изложить его идеи более понятным языком.

Так получилось, что недостаток и неумение великого ума стало вдруг стилем современной науки.

Знания часто горьки, и принимать их трудно. Но зачем глотать невкусный кислый порошок сухих лекций и нудных докладов, когда всегда можно облечь горькое лекарство в сладкую оболочку веселых игр и интересных ситуаций из жизни? Так я и стараюсь всегда делать.

Экономика – практическая наука, поэтому начинать обучение в ее области следует с практических заданий (традиционно носящих название семинаров), и только затем давать в кратком резюме выводы к ним (то, что принято называть лекциями). Самое привлекающее у Филипа Котлера в «Основах маркетинга», Макконнелла и Брю в «Экономиксе», у Маркса в «Капитале» - это ситуации, взятые из жизни. Почему же они даются эти авторами как примечания и дополнения, да еще и таким мелким неудобочитаемым шрифтом?

Учебник надо начинать с примеров из жизни, ситуаций для анализа – и от них переходить к теории, которая будет кратким, последовательным и системным взглядом на жизнь.

Лучший и непревзойденный образец в этом деле и спустя тысячелетия – первый учебник по экономике грека Ксенофонта.

Рекомендуемая литература: