Он позвонил на следующий день часов в двенадцать. Рада недавно проснулась и ещё ходила по квартире в кремовой шёлковой пижаме.
- Ты мне вчера как нагадала сон. Такой кошмар видел! Мне снилось, что мы в отеле, я один в номере. Вдруг входишь ты, вся сияешь и сообщаешь, что переспала с Сашкой. Причём, вся такая спокойная и счастливая, ни тени стыда или чувства вины.
- А почему у меня должно быть чувство вины?
- Даже не знаю, что сказать. Подумай. Ты ведь так не сделаешь, правда?
- Наверное, не сделаю, хотя, что в этом такого?
- Я прошу тебя, не говори так и не ссорь меня с другом, хорошо?
- Хорошо. А почему ты так тяжело дышишь, ты злишься?
- Нет, просто я только что с тренировки, ещё даже из клуба не вышел.
- Понятно. Не злись на меня, пусть всё проще будет. Мы ведь отдохнуть хотим, зачем головы друг другу морочить?
- Вот, это верно. Согласен.
Оставшиеся три недели до поездки Рада провела как будто в полусне. Она сама не могла толком понять, то ли это оттого, что она нервничает, хотя из-за чего тут нервничать? То ли сказываются постоянные перепады температуры и давления. За две недели февраля в Москве три раза была оттепель и плюсовая температура, которая потом резко сменялась морозами до минус десяти. В такие дни Рада с трудом засыпала, а по утрам, чтобы проснуться, приходилось пить много кофе. Тем не менее, нужно было вставать, куда-то идти, что-то делать. Она не знала, зачем и почему, иногда всё это казалось ужасно бессмысленным и хотелось просто остаться в постели и спать, спать.
Мешали два обстоятельства: предстоящая поездка в Китай и общение с Сергеем и страх подвести родителей, с которыми она вместе работала. Несколько лет назад мама-экономист и папа-художник основали маленькую дизайнерскую студию. Они разрабатывали дизайн различной сувенирной продукции. Заказы были самыми разными: от подарочных валенок с логотипом компании до перекраски автомобиля в брендовые цвета. Мама занималась финансовыми и управленческими вопросами, отец - творческими. Через пару лет существования бизнеса родители предложили дочке-студентке работать с клиентами, заниматься рекламой и ещё всякой мелочью. Поэтому у Рады не было чёткого рабочего графика, иногда даже не требовалось её присутствие в офисе, и она вполне могла позволить себе проспать до обеда. Впрочем, если обстоятельства заставляли, она безропотно работала по ночам и по выходным. Объяснить родителям, зачем её вдруг понесло в Китай, было сложно, говорить правду про связь с женатым мужчиной не хотелось, поэтому Рада отделалась полуправдой, сказав, что едет на экскурсию с одной знакомой.
Заказов в феврале было достаточно много, клиентам нужны сувениры к двадцать третьему февраля и восьмому марта, поэтому Раде приходилось целыми днями отвечать на телефонные звонки и иногда ездить на встречи. Работа отвлекала от тревожных мыслей, помогала найти хотя бы временный смысл в существовании, добиться каких-то результатов хоть в чём-то и на время ощутить себя полезной и кому-то нужной. Вечера Рада проводила или в спортзале, полностью выкладываясь на беговой дорожке, или в бассейне, или по-прежнему в одном из любимых кафе, читая Пелевина. Этим писателем она увлеклась несколько месяцев назад, случайно взяв его с полки во время вечеринки в квартире приятеля. Ей понравился лёгкий стиль, а ещё в каждой книге автор искал, искал, искал какой-то смысл во всём происходящем. Зачастую эти поиски уводили его в какой-то странный, иной мир, откуда наша жизнь виделась под другим углом, но Рада уже не была уверена, что тот мир был нереальным. Иногда всё происходящее вокруг казалось ей сном. Хотелось проснуться, вырваться, понять что-то, но не получалось. Она знала, что такое бывает не только с ней. Многие люди переживали что-то подобное, а потом или успокаивались, или сходили с ума, или заканчивали самоубийством. Кого-то спасала вера в Бога, кого-то, как, например, Сергея, любовь к деньгам, успеху и благополучию. Он мог просто работать, чтобы зарабатывать и не думать о бессмысленности такой жизни.
Все эти мысли начали мучить Раду примерно полгода назад, когда она пришла на крестины дочки маминой подруги. Рада поздравила счастливых родителей, пообщалась с бабушками и дедушками, а потом вдруг сильно-сильно загрустила. Она смотрела на все эти лица и не могла понять, чему они радуются. В семье родился ещё один ребёнок, он теперь тоже будет жить, расти, отмечать дни рождения, потом пойдёт в школу, поступит в институт, выйдет замуж, родит ребёнка и всё начнётся сначала. Почему мы, люди, радуемся этому? Почему мы каждый раз так весело отмечаем Новый год или день рождения? Ведь эти праздники означают, что мы стали на год старше, что ещё кусочек нашей жизни остался позади, и мы приблизились к смерти.
Рада вспоминала всё, что когда-либо слышала или читала о цели и смысле жизни, но всё это казалось искусственным, выдуманным людьми из страха. Просто самообман, чтобы оправдать всю глупость своего существования. Жить было лень. Она даже несколько раз подумала, а не выпить ли дозу снотворного побольше. Но было стыдно. Возможно, про неё сказали бы, что девочка просто бесится с жиру. У неё всё есть, она молода, недурна собой, обеспечена, здорова. Но жить было не интересно.
Она стала подумывать о том, чтобы уехать в какой-нибудь небольшой городок, не взяв с собой отсюда ничего и попробовать там начать новую жизнь. Возможно, если ей придётся бороться за существование, своим трудом чего-то добиваться, то какой-то смысл появится. Хотя, это скорее всего было бы иллюзией смысла, только жизнь стала бы менее комфортной.
А ещё Рада очень любила своих родителей. Она чувствовала, что они не понимают её, не могут понять. От этого тоже становилось стыдно. Возможно, она просто капризная эгоистичная девчонка. Столько людей могли бы ей позавидовать, а ей всё мало. Больше всего на свете ей сейчас хотелось чего-то захотеть, заболеть какой-то мечтой и бросить на её исполнение все силы, но такой мечты не было. Возможно, ей хотелось любви, но и любовь была какой-то неправдой. При желании Рада могла понравиться почти любому мужчине, но ей не хотелось нравиться, ей хотелось, чтобы принц разглядел её под всеми масками, за которыми она прячется, чтобы полюбил ту настоящую Раду, которая скрывается за оболочкой успешной и независимой девушки или наоборот, неудачницы.
Она старалась напугать мужчин в самом начале общения, чтобы остался тот, кто не боится. Но все они оказывались наивными и быстро исчезали. А ещё в последнее время Рада много думала о правде и неправде, порядочности и морали, заповедях и законах. Когда-то в детстве всё было так понятно: обманывать - нехорошо, быть простой и честной - хорошо, драться - плохо, дружить со всеми - хорошо. Почему-то теперь всё перевернулось.
Выходя замуж, Рада давала клятву верности и верила, что говорит правду. Ей казалось, что так естественно прожить жизнь с одним человеком, любить его до гроба, она думала, что будет понимать его всегда, что это настоящая любовь, которой ничто не грозит. В девятнадцать лет она думала, что она совершенно готова к взрослой жизни, что она намного мудрее и взрослее многих своих ровесников и поэтому уж у неё-то всё точно будет хорошо. Почему-то так не получилось. Все красивые романы заканчивались свадьбой, и никто не объяснял, как жить потом, к чему стремиться, как делать жизнь интересной, как не разочароваться в человеке или не превратиться в домашнюю курицу.
Теперь Рада не понимала, почему в определённый момент надо любить только одного мужчину и уж тем более спать только с одним. Почему нельзя искренне сказать слово "люблю" нескольким людям, и почему люди вообще придают такое большое значение сексу и изменам. К тому же, девяносто девять процентов мужчин изменяют своим жёнам, причём, они не считают, что это правильно или хорошо, но всё равно так делают, оправдывая это своей сущностью "самца". А женщины почему-то до сих пор верят в мужскую верность и так расстраиваются из-за секса на стороне. Всё это казалось очень странным и вызывало новые вопросы. Рада иногда думала, что, возможно, весь наш цивилизованный мир просто запутался и живёт по каким-то неправильным и устаревшим законам. Конечно, она не собиралась поднимать новую сексуальную революцию, но для себя решила, что будет просто делать то, что ей хочется, по возможности так, чтобы никому не причинить боли.
Она так и жила в последние месяцы, но было очень тоскливо и одиноко. У неё почти не было подруг, как-то не получалось тусоваться с девчонками, пить кофе, обсуждать маникюр, мужчин и отсутствующих в данный момент за столом подружек. А вот несколько друзей мужского пола за последние пять лет Рада приобрела. Это были мальчики из института, с которыми она иногда выбиралась на рок-н-ролльные концерты и пила пиво, и один художник с работы.
Его звали Андрей. Рада познакомилась с ним три года назад, когда только начинала подрабатывать в семейном бизнесе. Она приехала в офис забрать какие-то документы, зашла к матери в кабинет и попала на творческий совет. На письменном столе были разложены эскизы, а мать, отец и какой-то высокий молодой человек что-то оживлённо обсуждали. Родители представили Раде Андрея, и она почти влюбилась. Почти, потому что она тогда только-только вышла замуж и ни о ком, кроме мужа Олега думать не могла.
Андрей был похож на богатыря из русской сказки или былины: высокий, подтянутый, с сильными красивыми руками, которые к тому же виртуозно владели карандашом и кистью. Слегка вьющиеся русые волосы спускались до плеч, и иногда он перехватывал их кожаным ремешком, что делало его точной копией добра-молодца с картинки в Радиной детской книжке. А ещё один Андрей умел так мягко и нежно на неё смотреть, и только у него были такие прозрачные голубые глаза.
Дружба завязалась сразу, они иногда встречались в офисе, вместе обедали или просто пили кофе. Несколько раз Андрей брал с собой Раду на различные арт-выставки в галерее "Винзавод" или в "Новой Третьяковке". Он много знал об искусстве, о художниках и с удовольствием рассказывал Раде, а она готова была слушать целую вечность и с жадностью ловила каждое слово. Как-то раз Андрей заметил, что Рада всё время полусознательно что-то рисует на полях ежедневника или просто на обрывках бумаги. Он посмотрел эти наброски, пришёл в восторг и посоветовал ей обязательно побольше рисовать, возможно, даже взять несколько уроков у преподавателя. Он считал, что у Рады есть настоящий дар. Но она как-то пропустила эти советы мимо ушей, посчитав, что Андрей просто очень хорошо к ней относится.
Вот так постепенно Андрей стал лучшим Радиным другом и подругой одновременно. Только ему она могла рассказать о своих страхах, о романах, разочарованиях и надежде. Он всегда внимательно её выслушивал и никогда не давал никаких советов, за что она ценила его ещё больше. Возможно, если бы за всё время их дружбы он сделал хоть одну попытку стать ближе, она с радостью бы это приняла, но, в отличие от всех остальных мужчин на планете, Андрей такой попытки не делал. В какой-то момент Рада решила, что это к лучшему и просто радовалась, что у неё есть такой друг. Она даже загадала, что если вдруг когда-нибудь опять соберётся замуж, то первым человеком, с которым она познакомит своего жениха, будет Андрей и он же будет "подружкой невесты" на свадьбе.
Андрею о своей поездке в Китай Рада рассказала всё. Он, как всегда спокойно её выслушал и ничего не сказал. То есть, он, конечно, порадовался за неё, сказал, что и сам бы не прочь увидеть императорский дворец в Пекине и небоскрёбы Гонконга, но этим и ограничился. Рада на всякий случай и Андрею сообщила данные Сергея, чтобы он мог принять какие-то меры, если вдруг она не появится вовремя. Он как-то странно, как будто тревожно посмотрел, но обещал всё сделать, как она просит.
До поездки оставалась неделя. За прошедшее время Рада всего пару раз видела Сергея и оба эти раза они просто ужинали в ресторане. Вчера он отдал ей её загранпаспорт с двумя новыми визами: китайской и гонконгской и её билет. Билет, как он и обещал, в бизнес-класс. Сергей выглядел уставшим, под глазами выступали тёмные пятна, он сказал, что приходится очень много работать, чтобы закончить дела до отпуска. Рада верила. Она ещё не успела к нему привыкнуть и начать скучать и даже совершенно не думала о нём, когда его не было. Иногда ей казалось, что она ни с кем не знакомилась и никуда лететь не собирается, что всё это просто фантазия. Но иногда он звонил или присылал смс, и она просыпалась.
И снова Рада сидела с книжкой в кафе. Было уже довольно поздно, но домой не хотелось. Она знала, что сегодня ей опять будет трудно уснуть и хотела как можно дольше оставаться среди людей, пусть и незнакомых.
Мужчина за соседним столиком уже примерно полчаса на неё смотрел, внимательно смотрел, прямо изучал и раздевал взглядом. Она это чувствовала. Ей не хотелось, чтобы он с ней заговорил, но ощущать, что на неё обращают внимание, было приятно. И всё-таки он заговорил. Сначала спросил, сколько времени, потом - как её зовут, почему такая красивая девушка скучает одна. Через пару часов она стояла в душе в какой-то чужой и незнакомой квартире на Якиманке. Было противно, ужасно противно, хотелось поскорее смыть с себя весь этот вечер, улыбку этого мужчинки, его наглые руки, мокрый язык. "Зачем, зачем, зачем я всё это сделала?" Она не могла ответить себе, а только всё сильнее и безжалостнее тёрла нежную кожу мочалкой. Хотелось плакать, но слёзы почему-то не выступали, они все как будто остались внутри, а наружу вырвался слабый стон.
- Эй, с тобой всё в порядке?
Мужчина, которого звали Михаил, постучал в дверь ванной комнаты.
"Боже, какой мерзкий голос! Только не показать, не показать, не показать. Не получишь ты у меня такой радости".
- Да, всё ок, сейчас выхожу, - голос прозвучал вполне бодро и даже весело. Хорошо, что никто в этот момент не мог видеть её лица.
Она завернулась в полотенце и вышла в комнату.
- А чья это вообще квартира, чьи фотографии на стенах?
- Одного приятеля, он часто уезжает и оставляет мне ключи. Мужская дружба.
- А ты ему что, тоже ключи оставляешь, когда уезжаешь?
- Ну, куда мне, у меня всё-таки жена, дети, я ему по-другому помогаю.
Она отвернулась к окну, за которым бежала одна из самых дорогих улиц в Москве, с минуту постояла молча и начала одеваться.
- Стильная квартирка, правда? - похоже, он не знал, о чём ещё говорить, но не хотел молчать.
- Да, сделана супер, я даже не представляла, как можно на таком маленьком пространстве развернуться.
- Точно, но всё-таки центр, из окна даже кусочек Кремля видно. Представляешь, сколько здесь квадратный метр стоит?
- Прекрасно представляю.
Она ещё раз взглянула на Михаила, он был полностью одет и, развалившись, сидел на белом кожаном диванчике перед стеклянным журнальным столиком. В красноватом свете, идущем откуда-то снизу, он выглядел особенно неприятно и был похож на какого-то чёрта младшего звена - мерзкого, но не сильного.
- Нам пора, да? - Раде хотелось как можно скорее оказаться дома, ещё раз принять душ, выпить снотворное и спать, спать, только бы не думать.
- Да, конечно, пошли.
Придя домой, она поступила как и хотела. Быстро разделась, засунула всю одежду в стиральную машину и приняла душ, на этот раз вымыв и голову. Стало немного легче, запах Михаила уже не преследовал и его образ не стоял перед глазами. Она подумала о Сергее, наверное, можно было бы испытывать чувство вины или хотя бы какую-то неловкость, но не хотелось. В конце концов, он в это время мог заниматься тем же самым и совсем не обязательно с женой. "Я самостоятельный живой человек и могу делать всё, что хочу", - она повторила это несколько раз, как мантру. Затем открыла кухонный шкафчик, где хранились лекарства, и достала донормил. В последнее время она часто принимала этот препарат, чтобы заснуть. Баночку Рада открыла недавно и там оставалось ещё очень много таблеток. "Интересно, а что будет, если принять их все?" Она несколько секунд внимательно смотрела на пузырёк. Затем быстро достала одну таблетку, отломила половину и положила на язык. Наспех перекрестившись и мысленно попросив прощения у Бога, в которого не верила, Рада выпила стакан воды и отправилась в спальню.
