Формальные структуры власти коммерческой фирмы чаще всего имеют тенденцию плавно переходить от собственников-акционеров фирмы к совету директоров, который затем назначает председателя совета директоров (СЕО). Таким образом, СЕО является наиболее наделенным властью индивидом на фирме, и он делегирует формальную власть подчиненным менеджерам.
Однако при определенных обстоятельствах такая простая картина существенно усложняется за счет привнесения в нее неформальной власти специалистов, некоторых экспертов, опосредовано влияющих на процесс принятия решений. Обычно сотрудники без труда распознают такую усложненную структуру власти в организации.
НКО же демонстрируют широкое разнообразие структур власти. Решающим здесь является то обстоятельство, что влияние внешних стейкхолдеров на разработку стратегии НКО является несравненно большим, чем в коммерческой фирме. Наиболее влиятельными стейкхолдерами являются члены попечительных или опекунских советов, которые часто представляют интересы общественности в целом или ее определенных групп. Отсюда следует, что власть руководителей НКО существенно, а иногда и жестко ограничивается желаниями стейкхолдеров: руководители подотчетны им и должны идентифицировать их в своей деятельности, получать от них одобрение на те или иные действия и соответствующие рекомендации. Для осуществления многих мероприятий требуется особое разрешение совета. В этом отношении члены попечительных советов имеют высокий властный статус и способность существенно влиять на принятие стратегических решений. Игнорирование общественного доверия, выраженного в решениях попечителей и других представителей общественности, может стоить СЕО некоммерческой организации его места.
Полезным водоразделом между двумя типами власти — в коммерческой фирме и в НКО — является природа обязательств членов НКО. В то время, как служащие большинства фирм вовлечены в работу на основании расчета собственной выгоды, НКО часто несут перед своими членами строгие идеологические или нормативные обязательства. Некоторые политические и религиозные организации требуют и получают почти полную интеграцию индивидуальных целей с таковыми организации. НКО, построенные на такого рода отношениях власти и подчинения, получили наименование организаций миссионерского типа.
• чаще всего это организации, построенные на условиях добровольного членства;
• для членов организации характерна сильная приверженность миссии организации;
• миссия такой организации должна быть ясной, если не является операциональной;
• для организации характерна стандартизация норм;
• она должна быть основана харизматическим лидером;
• сильная идеология ведет к сильному сопротивлению изменениям;
• свобода действий всех членов организации, включая и руководителей, строго ограничена;
• организация может быть в высшей степени децентрализована, поскольку управление осуществляется на основании разделяемой всеми ее членами идеологии;
• организация относительно автономна: не поддается внешнему давлению;
• поскольку цели ясны, миссионерская организация подвержена незначительному внутреннему политиканству;
• стратегические изменения редки и не одобряются значительной частью организации.
К миссионерским организациям относятся широкие классы религиозных, идеологических, политических организаций, организаций, объединяющих людей по этническому, расовому, национальному признаку и по многим другим основаниям.
Удаляясь от миссионерской организации в сторону более селективной идентификации членов НКО, можно обнаружить различные формы профессиональных организаций, которые названы меритократиями, т.е. такими организациями, место человека в которых определяется его способностями, профессиональными навыками, опытом и другими личными качествами (заслугами). Хорошим примером меритократий являются больницы, университеты и другие профессиональные бюрократии.
• власть принадлежит экспертам операционного ядра: эксперты преданы скорее своей профессии, чем конкретной организации;
• сложная миссия ведет к ослаблению власти СЕО и смещению целей организации в сторону целей экспертов; СЕО часто зависят от немногих высокомобильных профессионалов;
• меритократии могут опосредовано контролироваться извне ассоциациями профессионалов;
• политическое поведение стимулируется многопрофильностью целей и проблемой измерения эффективности, бюджеты составляются в зависимости от относительной силы отдельных подразделений организации;
• профессиональные группы могут действовать через своих членов для того, чтобы препятствовать проведению стратегических изменений (ригоризм в отношении защиты профессиональных этических норм);
• стратегические изменения обычно осуществляются посредством убеждения и переговоров.
Влияние клиентов на меритократию в аспектах власти и финансирования минимально, оно обычно компенсируется профессиональным обязательством обслуживать интересы клиента. При определенных условиях это обязательство по отношению к клиентам может заставлять профессионала действовать против воли менеджеров. Университеты представляют хороший пример меритократической структуры власти. Власть и влияние факультетов в университетах определяются их способностью обеспечивать себя двумя важнейшими ресурсами: привлечением студентов и внешним финансированием. Однако высокий статус отдела (управления, департамента), обеспечивающего общеуниверситетское финансирование и снабжение, подчиняющегося непосредственно ректору, позволяет ему влиять на бюджетирование, продвижение по службе и на принятие других решений по распределению ресурсов, что продолжает усиливать его власть. Таким образом, пока отдел распределяет главные ресурсы, он будет продолжать удерживать властные позиции.
