Коммуникативная деятельность, осуществляемая посредством Интернета, разнообразна. Существуют следующие основные виды общения в сети:
1. Общение в режиме реального времени (т.н. «чат»):
- с одним собеседником (выбирается определенный канал для такого общения)
.... - с большим количеством людей одновременно
2. Общение, при котором сообщения к адресату приходят с отсрочкой:
- с одним собеседником (электронная почта)
.... - со многими людьми - участниками телеконференции (ньюсгруппы).
Кроме того, основанием для классификации видов общения в Интернете могут служить такие параметры, как:
- открытость сообщества для всех желающих вступить в общение или закрытость его для посторонних,
- наличие или отсутствие контроля за деятельностью участников, причем частными случаями контроля могут быть модерирование, негласное проникновение в закрытый для посторонних канал общения, «подслушивание» (lurking),
- ограничение вербальными текстами или мультимедийность.
Классификация. могла бы быть проведена и по параметру «степень анонимности при общении в Интернете», однако сделать это непросто, ибо в настоящее время происходит интенсивное экспериментирование с анонимностью «от предельного самораскрытия с элементами эксгибиционизма и/или аггравации до обмана, склонности к манипулированию и попыток фактически управлять мнением о себе» (Жичкина, Белинская, 1999). Возможность варьировать степень анонимности в общении обладает, как показывает практика применения Интернета, немалой притягательной силой. Часто скрываются настоящее имя, возраст и социальный статус, «инвертируется» пол, истинные факты биографии подменяются или дополняются вымышленными, неадекватным образом представляются сведения об опыте, квалификации, компетентности, имеющихся знаниях, умениях, навыках и т.п., вместо реальных описываются социально одобряемые личностные качества, в том числе одобряемые лишь в узком социуме/идиокультуре/андерграунде (напр., киберпанков, музыкальных фанатов, фрикеров, игроков в компьютерные игры и т.д.).
С психологической точки зрения, подобная активность может быть охарактеризована, правда, с некоторыми оговорками - как позитивная. Действительно, при этом расширяется психологический опыт, развивается социальная компетентность, реализуются такие существенные потребности, как желание, с одной стороны, выделиться из толпы, быть замеченным и узнаваемым, а с другой стороны, присоединиться к референтной группе (идиокультуре), «спрятаться» и «раствориться» в ней, разделив групповые ценности и почувствовав себя защищенным.
Большое значение имеют факторы новизны и непривычности опыта, позволяющего варьировать степень анонимности общения: наверное, никогда еще в истории не было столь широко доступно опосредствованное общение и никогда еще в такое общение не вступали в столь юном возрасте, как это практикуется в настоящее время. Новизна естественным образом привлекает молодежь, которая, по-видимому,. наиболее активно экспериментирует с анонимными формами общения. Кроме того, подростки, как и люди более старшего возраста, высоко ценят возможность компенсировать и нейтрализовать в ходе опосредствованного Интернетом общения те препятствия, которые нередко делают болезненными непосредственные контакты: действительные либо мнимые недостатки собственной внешности, дефекты речи (напр., заикание), некоторые свойства характера (застенчивость и др.) или психические заболевания (скажем, аутизм). При высокой степени анонимности общения такого рода недостатки нетрудно скрыть, а в случае назойливых расспросов на чувствительную тему общение может быть прервано.
С параметром анонимности тесно связаны такие психологические свойства, как идентичность и самопрезентация, активно изучаемые в настоящее время. Исследуются, в частности, психологические последствия появления множества самопрезентаций у одного субъекта. Среди них могут быть предположительно названы и отрицательные (виртуальный аналог множественной личности). Актуальные аспекты самопрезентации субъекта в Интернете .рассмотрены в помещенных в данном сборнике статьях В.Фриндте и Т.Келера, а также Дж.Семпси. Отечественные авторы отмечают, что «игры с идентичностью. в Интернете могут пониматься и как .соотношение социальной роли человека и self», и .как структурное разнообразие различных Я-составляющих., и как «влияние Я-концепции на возможный спектр стратегий самопрезентации»; как бы то ни было, самопрезентация в сети и реальная идентичность способны оказывать влияние друг на друга (Жичкина, Белинская, 1999).
Возможность экспериментирования с собственной идентичностью и «проигрывания» разных ролей может рассматриваться как своеобразный психологический тренинг (Turkle, 1995). В условиях мультимедийного общения открываются любопытные возможности самопрезентации. К примеру, подмечено, что для передачи негативных. сообщений (отказов, отрицательных отзывов и т.п.) люди. предпочитают «информационно-бедные» формы опосредствованной коммуникации (факс, письмо, телеграмму и др.) и «обезличенные» контакты, в то время как для непосредственного и/или «информационно-насыщенного» общения резервируются преимущественно позитивные образы (Бабаева, Войскунский, 1998). По аналогии можно предполагать, что мультимедийное самопрезентирование будет носить не только случайный и противоречивый характер, как это нередко случается, но и подчиняться индивидуально понимаемому принципу .дополнительности., т.е. обдуманного выстраивания и фиксации дополняющих друг друга образов самого себя.
К позитивным аспектам личностного развития при общении посредством Интернета могут быть отнесены перспективы преодоления коммуникативного дефицита и расширения круга общения, повышения информированности в обсуждаемых вопросах, защищенности от наиболее грубых манипулятивных действий, своего рода .сгущения. и компактности коммуникативного хронотопа (т.е. единства пространства/времени) при общении в реальном времени, обмена ситуативными эмоциональными состояниями и настроениями (Арестова и др., 1996). Дополнительные возможности открывает реализованный, к примеру, в портале Palace (www.thepalace.com ) или Cycosmos (www.cycosmos.de) способ визуализации общения с другими посетителями портала посредством разнообразных "аватаров" (avatars) и "опор" (props). Аватары представляют собой визуальные изображения, которые можно выбрать или самостоятельно сконструировать в качестве своего "представителя". Это может быть герой мультфильма, условный персонаж, животное, собственная фотография и др. Опоры представляют собой объекты, которыми пользуются в опосредствованном общении - например, аватары передают их друг другу. Аватары в определенной степени способствуют выражению эмоций в ходе беседы, а акт выбора конкретного аватара либо отказа от ранее выбранного и конструирования нового аватара помогает демонстрировать характерные (либо только желаемые) черты собственной личности (Лепский, Рапуто, 1999).
Основной же негативной стороной коммуникативного применения Интернета можно считать т.н. «нарко-зависимость» от Интернета, или Интернет-аддикцию: подобное общение способно целиком затягивать субъекта, не оставляя ему ни времени, ни сил на другие виды деятельности (Янг, 2000). Само по себе наименование «зависимость от Интернета» выглядит спорным (Griffiths, 1999; Grohol, 1995), если подходить к нему со строгими медико-психологическими критериями. Так, оно не представлено в официальных перечнях заболеваний, не вполне ясны и критерии, отличающие этот феномен от других человеческих увлечений (как-то: коллекционирование, страсть к покупкам, графоманство, сидение перед телевизором, гипертрофированная забота о собственном здоровье и др.), не менее сильно выраженных, однако обычно не признаваемых патологическими видами зависимости. Тем не менее, представление о зависимости от Интернета, или Интернет-аддикции в достаточной степени утвердилось и в популярной, и в специальной литературе, что дает определенные основания использовать данное понятие, пусть это и не вполне корректно с терминологической точки зрения.
Интернет-аддикцию нередко полагают прямым следствием высокой степени анонимности в ходе работы в Интернете. В наиболее расширительном понимании к проявлениям зависимости от Интернета относят не только зависимость от социальных применений Сети, т.е. опосредствованного общения, но и привязанность к азартным играм в Интернете, электронным покупкам и аукционам; страсть к навигации по WWW; пристрастие к сексуальным применениям Интернета (Янг, 2000; Young, 1998; Greenfield, 1999). Однако наиболее значительный объем исследовательской и консультативной работы в этой области выполнен на основе анализа зависимости от опосредствованного Интернетом общения.
Так, K.S.Young (1998) приводит пример 17-летней отличницы Дженнифер, которая, войдя в сообщество посетителей чат-комнаты, начала делиться с ними своими страхами и опасениями. Уже через год у Дженнифер снизились оценки, она стала проводить меньше времени с семьей и друзьями; появились жалобы на плохое здоровье. Или Эдна, 48-летняя секретарь, не сумевшая справиться с влечением к общению в чатах даже после обращения к врачу и потерявшая работу после того, как начальство обнаружило, что половину рабочего времени она занята посторонним (не-деловым) общением (Янг, 2000). Такого рода примеры могут быть, как представляется, во множестве обнаружены и среди завсегдатаев Рунета.
Интернет-аддикция почти единогласно признается негативным направлением трансформации личности. Едва ли эта односторонняя точка зрения безусловно справедлива: как отмечалось, о психологической зависимости можно в данном случае говорить лишь условно. Более сбалансированная точка зрения представлена в помещенных в данном сборнике статьях А.Е.Войскунского и К.Мюррея. В монографии К.Сурратт утверждается, что в большинстве случаев общение посредством Интернета представляет собой просто-напросто обычное человеческое общение с поддержкой на уровне высоких технологий, и говорить о зависимости от Интернета было бы равнозначно утверждению, что люди зависят от общения между собой. Последнее утверждение совершенно справедливо и не может считаться патологией (Surratt, 1999).
Психологические исследования Интернет-зависимости начались совсем недавно. Заметны разногласия в определении самого понятия Интернет-зависимости и отличии этого феномена от других человеческих увлечений. В настоящее время происходит активное накопление данных, изучение психологических и собственно клинических особенностей данного феномена, формулирование практических рекомендаций по терапии Интернет-аддиктов, а также выработка контрдоводов теми, кто не склонен признавать зависимость от Интернета явной патологией. Если Интернет-аддикцию понимать как крайность в сфере коммуникативных применений Интернета, то надо признать, что такого рода крайность способствует негативным личностным трансформациям.
Выводы
В данной работе поставлен вопрос о направлениях изменения личности пользователей новых информационных технологий, и в частности Интернета. Проблемы такого рода являются актуальными: они интенсивно обсуждаются в популярных изданиях; в последнее время появились профессиональные исследования. С позиций теории развития высших психических функций, развитой Л.С.Выготским и его последователями, постановка вопроса о глобальных преобразованиях личности под влиянием усложняющихся орудий деятельности представляется закономерным развитием ранее проведенных исследований, в которых анализировалось преобразование конкретных психических процессов и видов деятельности. Данное положение обосновано нами в ранее опубликованной статье (Бабаева, Войскунский, 1998); там же предложены и проанализированы некоторые психологические механизмы, обеспечивающие личностные трансформации (как-то: аналогия, реверсия, экзуция и др.).
Немногочисленные и разрозненные исследовательские данные, имеющиеся в настоящее время, позволяют судить о неоднозначности и разнообразии влияния, оказываемого информационными технологиями на личность. Приведенные примеры дают основания полагать, что в зависимости от мотивации, целей и условий деятельности Интернет и многочисленные сетевые услуги могут быть использованы и для «ухода» в некий виртуальный мир, в котором трудности и проблемы реального мира отсутствуют, и в качестве своеобразной творческой лаборатории, позволяющей приобрести новый психологический опыт. Высказано допущение, согласно которому следует различать целенаправленные и спонтанные трансформации личности. В последнем случае личностные преобразования происходят спонтанно и неосознанно. В случае нередких в настоящее время попыток целенаправленного преобразования личности под влиянием применения Интернета и других разновидностей информационных технологий можно предполагать, что такие попытки характеризуются качествами произвольности и намеренности. По-видимому, с полным на то правом может быть поставлен вопрос об актуализации потребности в преобразовании собственной личности и об активности субъекта в попытках удовлетворения данной потребности.
Широко распространено убеждение о негативном воздействии информационных технологий на личностное развитие. Подобная точка зрения, как показано в статье, не имеет адекватного эмпирического обоснования. Тем самым сделана попытка последовательно провести мысль об амбивалентности последствий увлечения конкретными видами деятельности, опосредствованными применением Интернета. Рассмотрены наиболее распространенные и значимые виды деятельности пользователей Интернета: познавательная, игровая и коммуникативная деятельность. Все они, как показано, могут действительно способствовать трансформациям личности, причем во множестве случаев. позитивным трансформациям, в иных случаях эти трансформации должны быть признаны амбивалентными, и лишь в определенных крайних ситуациях они способны привести к негативному преобразованию личности. В этом плане применение новых информационных технологий не отличаются от иных видов деятельности, в ходе осуществления которых также возможна определенная маргинализация личности. Следует сделать вывод, что перспективы личностного роста посредством применения Интернета должны стать предметом основательных исследований психологов.
