Программа работала отлично. Проблема была в руководстве, которое не могло удержаться от того, чтобы не подправить сигналы системы. Помню, например, как однажды программа подала сигнал к покупке сахара, который был тогда на уровне 5 центов. Начальство решило, что рынок уже перекуплен, и проигнорировало этот сигнал. Когда рынок продолжил расти, было принято новое решение — покупать при первом же 20-пунктном откате [100 пунктов — это 1 цент]. Но отката не последовало, и тогда это решение было изменено: покупать при первой же 30-пунктной реакции. Но рынок упорно шел вверх без существенных откатов, и начальство заменило уровень отката на 50, а за-
Эд Сейкота 171
тем и на 100 пунктов. В конце концов, когда сахар был около 9 центов, было решено, что рынок — бычий, а потому лучше купить, пока цены не ушли много выше. И на этом уровне мы открыли длинные позиции по управляемым счетам. Как вы можете догадываться, вскоре рынок достиг пика. Руководство усугубило свою ошибку, проигнорировав и сигнал к продаже, — а ведь он тоже мог бы стать очень прибыльным.
В результате всех этих вмешательств самая выгодная сделка года закончилась проигрышем. В итоге вместо теоретического дохода в 60 процентов годовых немало клиентов оказалось в убытке. Вот этот волюнтаризм и стал, в конце концов, одной из главных причин моего ухода.
