Интегративные парадигмы

Интегративные парадигмы направлены на преодоление односторонности и противопоставления полученных результатов исследований. Одним из первых, кто попытался ликвидировать противостояние, был российско-американский социолог П.А. Сорокин (1889-1968), создавший так называемую интегральную социологию. Питирим Сорокин предложил изучать общество, его явления как с позиций объективности социокультурных систем, находящихся в сложном движении – по горизонтали, по вертикали и в виде флуктуаций**, так и с учётом субъективного фактора – сложной, интегральной сущности самого человека, его целостного мира. Суть своего подхода Сорокин характеризовал как интегрализм. Этот подход автор применил при разработке теории социальной стратификации, мобильности и теории социокультурной динамики.

Кризис социологической науки 60-70-х годов стал отражением перехода к новым интегративным парадигмам конца XX века. К их числу относятся: теория коммуникативного действия Ю. Хабермаса (Германия), теория структурации Э. Гидденса (Великобритания), конструктивистский структурализм П. Бурдье (Франция), теория самореферентных систем Н. Лумана (Германия).

Теория коммуникативного действия – это исследовательский подход, в основе которого лежит представление об обществе как, с одной стороны, о системе, а с другой стороны, как о жизненном мире.

Основоположник этого подхода немецкий социолог Юрген Хабермас в работе «Теория коммуникативного действия» (1981) стремился показать относительную истинность макросоциологических и микросоциологических парадигм. Ограниченность их, по мнению учёного, заключается в том, что они «обрывают» связь между двумя неразделимыми аспектами общественной жизни: объективных структур и субъективных смыслов. Он выделяет два типа социального действия.

1.Целерациональное действие направлено на успешное манипулирование объектами (и вещами, и людьми). Целерациональное действие воспроизводит общество как систему, т.е. комплекс формальных норм, обеспечивающих наиболее эффективные способы достижения благосостояния и безопасности индивидов. Составляющими системы является экономика, в которой действия индивидов координируются с помощью денег, и политика (в том числе право), в которой действия координируются с помощью власти и закона. Это, по Хабермасу, – системный мир.

2.Коммуникативное действие направлено на достижение взаимопонимания и консенсуса между взаимодействующими людьми. Коммуникативное действие воспроизводит общество как жизненный мир, т.е. комплекс символических структур, определяющих способы придания индивидами смысла событиям и действиям друг друга. Составными частями жизненного мира являются: а) культура, в которой индивидами создаётся и передаётся другим знание; б) общность, в которой индивиды устанавливают и поддерживают чувство единства – солидарность; в) социализация личности, с помощью которой индивиды формируют идентичность* и способность быть актором**. Культура, общность, социализация личности – это сферы, где индивиды координируются с помощью языка как средства речевой (вербальной) коммуникации. Согласованность жизненного мира возникает, если одни аргументируют необходимость или полезность тех или иных действий, а другие принимают эти аргументы как убедительные.

Система и жизненный мир неразрывно связаны и зависят друг от друга. Система обеспечивает «материальную основу» коммуникативного действия за счёт целерационального действия для поддержания технических и организационных процедур накопления и передачи знания; экономического благополучия; правого порядка и безопасности; общности, а также для поддержания жизненных сил и здоровья индивидов.

Жизненный мир обеспечивает мотивацию целерационального действия за счёт придания объектам и ситуациям значений, ориентируясь на которые люди выбирают культурно, социально и индивидуально приемлемые цели и соотносят эти цели и средства.

Однако в современном обществе, согласно Хабермасу, равновесие между системой и жизненным миром нарушено и система «колонизирует» жизненный мир. Это проявляется в различных формах: в бюрократизации и коммерциализации сферы символических структур жизненного мира; деньги и власть замещают речевую коммуникацию в науке, искусстве, образовании, профессиональных ассоциациях, местных общинах, семейной жизни; в воспитании подрастающего поколения. «Колонизация» жизненного мира – структурная проблема современного общества, т.к. распад символических структур ведёт к мотивационному кризису: мотивация действий на основе придания им смысла исчезает и нарастает «системное насилие». Действия на основе личного выбора, мотивируемые ценностными ориентациями, верованиями, замещаются действиями на основе вынужденного подчинения или корыстного интереса, т.е. внешними стимулами, исходящими от системы.

«Колонизация» жизненного мира является основной причиной социальных конфликтов современной эпохи. На смену экономической и политической классовой борьбе приходит борьба между общностями, чьи интересы связаны с экспансией системы: предприниматели, рабочие, служащие, государственные чиновники и общностями, интересы которых направлены на поддержание жизненного мира – молодёжь, этнические группы, культурные меньшинства, религиозные фундаменталисты и т.п. В этих условиях главной целью социологии должно быть развитие таких форм мышления и мотивации деятельности, которые могут служить идейной основой и практическим средством поддержания жизненного мира и средством сдерживания экспансии системного мира. Эту форму мышления Хабермас обозначает понятием коммуникативной рациональности, противопоставляя её инструментальной рациональности системы.

Итак, с помощью концепции «колонизация системным миром жизненного мира» и концепции «коммуникативной рациональности» в теории коммуникативного действия парадигма «консенсуса» (в частности, структурный функционализм и феноменология) интегрируется с активистскими теориями (в частности, с парадигмой конфликта и с критической теорией). Однако в стороне остаётся вопрос: предопределяют ли структуры (и система, и жизненный мир) индивидуальные действия (т.е. целенаправленные и коммуникативные), или, напротив, действия порождают структуры?

Теория структурации создана английским социологом Энтони Гидденсом и изложена им, главным образом, в работах «Конструирование общества» (1984), «Социальная теория и современная социология» (1987) и др. Теория структурации – это научный подход, базирующийся на представлении воспроизводства общества как системы взаимодействия агентов*, создающих структуры, которые, в свою очередь, служат объективными условиями, средствами (предоставляют возможности) и ограничениями (задают рамки) для последующих действий.

По представлениям Гидденса, теория должна была соединить парадигму модели «консенсуса» и парадигму «социального действия», тем самым, положив конец притязаниям субъективизма (интерпретативной социологии) и объективизма (структурного функционализма).

Ключевым положением теории структурации является тезис
о дуальности, двойственности социальных структур: с одной стороны, они являются результатом (часто непосредственным) деятельности индивидов, а с другой стороны, предпосылкой этой деятельности.

Определяющая роль агентов в социальных процессах проявляется на трёх уровнях.

Первый уровень – это мотивация действия, т.е. возникновение внутреннего побуждения к действию как необходимости и направленности.

Второй уровень – рационализация действия, т.е. определение процедуры действия на основе соотнесения целей и средств.

Третий уровень – мониторинг** действия, т.е. рефлексия его мотивов, процедур и последствий.

В случае успешного исхода действия (т.е. достижения индивидуальных целей, позитивной реакции со стороны социального окружения) использованные средства и процедура совершенствования действия рассматриваются индивидами в качестве образцов для последующих действий. Гидденс полагал, что люди имеют естественные стремления к «онтологической безопасности» – определённой степени стабильности в жизни или уверенности в том, что природа и социальный мир останутся такими же, какие они есть». Таким образом, рационализация и рефлексия агентами своих действий ведут к созданию социальных систем, которые упорядочивают взаимодействия, структурными элементами которых являются практики, т.е. привычные спонтанные действия людей.

Определяющая роль структур в социальных процессах проявляется в двух условиях, создающих ограничения и возможности для деятельности агентов. Первое условие – это правила совершения действий, которые существуют в виде системы обозначений (языковых кодов) и правил санкционирования поведения (социальных норм). Второе условие – ресурсы для совершения действий, которые могут быть материальными и нематериальными (власть). Ориентируясь на правила и доступность ресурсов, индивиды делают выбор в пользу совершения одних действий и отказываются от совершения других. Таким образом, влияние правил и ресурсов на мотивацию и рационализацию агентов ведёт к воспроизводству ими социальных систем.

В концепции структурации Гидденс пытался интегрировать существующие парадигмы на основе учёта всех составляющих действия и структур, всех форм их влияния друг на друга. Структурация – это процесс воспроизводства общества, характеризуемый взаимообусловливанием индивидуального действия и социальной структуры.

Теория «конструктивного структурализма» – это исследовательский подход, который основывается на идее, что социальные структуры обусловливают практики и представления агентов, но агенты производят практики и тем самым воспроизводят и/или преобразуют структуры. Автором теории «конструктивного структурализма», как уже отмечалось ранее, является французский социолог Пьер Бурдье* (1930-2002). Теория Бурдье представляет собой попытку синтеза структурализма и феноменологии. П. Бурдье предложил использовать одновременно два принципиальных подхода при изучении социальных реалий.

Первый подход – структурализм, который реализуется, согласно Бурдье, в виде принципа двойного структурирования социальной реальности:

а) принцип объективного структурирования, независящий от сознания и воли людей, но способный стимулировать те или иные действия и стремления людей;

б) принцип структурирования, который создаётся социальными практиками людей.

Второй подход при изучении социальных реалий – конструктивизм, который предполагает, что действия людей, обусловленные жизненным опытом, социализацией и приобретёнными предрасположениями действовать, так или иначе, что является своего рода матрицей социального действия, «формируют социального агента как истинно практического оператора конструирования объектов». Бурдье называл эту структуру инкорпорированной, т.е. находящейся «внутри» индивида и являющейся диспозицией – предрасположенностью к определённому восприятию событий и образцом действий.

Система устойчивых диспозиций, структурированных прошлыми практиками и структурирующих последующие, получила в теории Бурдье название «габитус**». Габитус как набор усвоенных, но неосознаваемых схем восприятия и производства практик, является моделью, позволяющей объяснять их спонтанность, импровизационность.

Индивиды конструируют социальные структуры, но это конструирование не является произвольным, оно предопределено теми социальными структурами, которые в процессе накопления жизненного опыта, воспитания, образования сформировали мыслительные и поведенческие установки индивидов. Габитус позволяет в социальных практиках связать воедино прошлое, настоящее и будущее.

Совокупность позиций, фиксирующих объективные различия, и диспозиций, определяющих субъективные оценки, образует социальное пространство – комплекс отношений, объединяющих и разъединяющих агентов символически и физически. Символическое разделение индивидов на категории, представители которых в большей или меньшей степени стремятся взаимодействовать друг с другом, больше или меньше походить друг на друга. Соответственно эти категории «ближе» или «дальше» друг от друга в социальном пространстве. Символическое разделение приводит к разделению физическому, когда жизнь представителей различных общностей (этнических, религиозных, профессиональных и т.п.) концентрируется в разных регионах, районах, кварталах, зданиях и т.д.

Внутри социального пространства формируются особые сферы практик – поля, каждое из которых является автономным по отношению к другим полям и выступает ареной борьбы за ресурсы и за символическое признание. Автономность полей обусловлена тем, что успех (т.е. занятие доминирующей позиции в данном поле – экономическом, политическом, академическом и т.п.) зависит от обладания специфическим капиталом. Наряду с экономическим капиталом (собственностью, деньгами) и политическим (властью, подчинением) Бурдье выделял культурный капитал (образование, воспитание) и социальный (происхождение, связи). Определение позиций и формирование диспозиций агентов в социальном пространстве задаётся исторически складывающейся конфигурацией полей, т.е. их соотношением в жизнедеятельности людей. В современном обществе экономические и политические поля доминируют над другими полями, например, над культурным, что предопределяет консерватизм предпринимателей и рабочих, оппозиционность большинства интеллектуалов, образующих доминируемую фракцию внутри доминирующего слоя.

Оригинальный вариант интегративных парадигм представлен в теории самореферентных систем, разработанных немецким социологом Никласом Луманом (1927-1998) в работе «Социальные системы».

Теория самореферентных систем – это научный подход, основанный на представлении общества как системы, элементами которой являются коммуникации, операции, уменьшающие комплексность (т.е. сложность, неопределённость) в процессе совместной жизни людей. При этом общество как система охватывает все формы социальной коммуникации, а люди относятся к окружающей среде общества. Коммуникация предполагает наличие значений,

которые и ведут к различению. Система – это совокупность различений или значений в их символическом обобщении, например, в языке. Луман подчёркивал (в противоположность Парсонсу), что общая теория социальных систем должна строиться не на общей теории действия, а на теории коммуникации.

Согласно Луману, функцией социальных систем является редукция сложности социального мира. По мере дифференциации социальных систем в них возникают подсистемы, которые становятся автономными и воспроизводят себя аутопойетически (т.е. являются самовоспроизводящимися). Аутопойетические социальные системы перерабатывают информацию, поступающую из окружающей среды с помощью своих структур, системных операций и бинарного кодирования. Социальные системы можно описать как системы коммуникаций, конструируемые аутопойэтически посредством управления информацией, в частности, информацией об окружающей среде. Система осмысливает эту информацию, тем самым регулирует свои внешние связи, включая отношения с другими социальными системами. Социальные системы являются сложными структурами, потому что способны собирать и обрабатывать информацию о самих себе и действовать на этой основе. Способность социальных систем к накоплению самореферентного знания означает, что по мере своего развития они становятся всё более независимыми и автономными. Пытаясь справиться с угрозами, исходящими от окружающей среды, социальные системы могут саморефлексивно и критически перерабатывать информацию.

Итак, подведём итог. Разработка интегральных парадигм Хабермаса, Бурдье, Гидденса и Лумана нацелены на создание общесоциологической социологии, как единой и логически непротиворечивой системы понятий и утверждений, но, как видим, эта цель не была достигнута: в социологии по-прежнему существует множество альтернативных исследовательских подходов и отдельных теорий.

6. Теоретическая социология как «дискурсивная формация»

Ещё один оригинальный вариант современной социологии базируется на представлении об общесоциологической теории, одной из множественности парадигм, а сама теория определяется как «дискурсивная формация». Такой подход основывается на использовании идей постмодернистской социологической теории. В её основе лежит концепция совокупности языковых практик общества, которые формируют для людей мир явлений и событий, воспринимаемых как социальную реальность. Дискурс* – это существенная составляющая социокультурного взаимодействия. Философско-социологическое звучание этот термин приобрёл благодаря работам замечательных французских мыслителей: историка и философа Мишеля Фуко (1926-1984), социолога Жана Бодрийяра (1929) и философа Жана–Франсуа Лиотара (1924).

Автор работ «Надзирать и наказывать», «Воля к знанию», «Слово и вещи» Мишель Фуко показал, что гуманитарное знание, т.е. комплекс дискурсивных практик, представляющих человека как специфический объект изучения, исторически сформировалось в виде комплекса практик, названного им «власть знания». Эти практики нацелены на «нормализацию» поведения людей, дисциплинирование их тел, чувств, мыслей. По идее Фуко, современное общество – это дисциплинарное общество, в котором власть повсеместна, постоянна и безлична; она исходит отовсюду и реализуется через повседневные практики надзора, тренировки, анализа и оценки индивидами собственных действий и действий друг друга. Власть – это не атрибут или занятие правительства, политиков, силовых структур. Властные отношения – это подвижная, изменчивая сеть позиций формирования и поддержания неравенства. Школа, больница, фабрика в условиях дисциплинарного общества являются институтами власти. Педагогика, медицина, менеджмент – это дискурсивные практики, ставящие человека в центр внимания; одновременно это «тонкие» в отличие от «грубого» принуждения, технологии подчинения людей. Преподаватель, врач, менеджер, внимательно и заботливо относящиеся к своим ученикам, пациентам, работникам, изучая и направляя их поведение, раскрывая и развивая их потенциал, тем самым занимают позицию доминирования. Их интеллектуальное занятие – это своего рода политика.

Таким образом, знание, научный дискурс – это всегда стратегия власти.

В работах «Система вещей», «Общество потребления» другой учёный Жан Бодрийяр отметил, что внутри сети отношений власти, символической, дискурсивной практикой является не только интеллектуальные и политические практики, но и потребление. Вещи используются как знаки, когда их символическое содержание важнее реальных качеств, важнее содержания функционального.

Бодрийяр показал, что форма и расстановка мебели служат для людей знаками – средствами демонстрации и подтверждения социального статуса, а также средствами организации социального взаимодействия. Модельный ряд, предлагаемый компанией автомобилей или одежды, обуви, медицинских препаратов и т.п., – это средство создать «дискурс заботы», сообщающий о стратегии удовлетворения запросов потребителей. Система вещей предстаёт как «беззвучная речь», увещевая потребителей интегрироваться в социальную систему, обеспечивающую благосостояние и заботу об их интересах. Потребление как дискурс оказывается безличной стратегией власти, т.е. стратегией системы, поддерживающей существующий порядок. В работах «Симулякры и симуляции», «В тени безмолвствующего большинства» и «Конец социального» Бодрийяр обратил внимание на так называемый «дефицит реальности». Утрата реальности, отмечает автор, – это утрата связи и, как следствие, утрата различия между знаками (образцами) и референтами, т.е. между той реальностью, на которую эти знаки должны указывать. Отношения между образцами и реальностью развиваются по четырём фазам:

1.образ является отражением подлинной реальности;

2.образ маскирует и извращает подлинную реальность;

3.образ маскирует отсутствие подлинной реальности;

4.образ не имеет никакой связи, с какой бы то ни было реальностью.

Современная ситуация, по Бодрийяру, – это переход к отношениям третьего и четвёртого порядка. Знание теперь – это симулякры, копии без оригиналов, замкнутые на себя и лишь стимулирующие наличие связи «знак» – референт.

Симуляцию, как замещение самой реальности знаками реальности, Жан Бодрийяр демонстрирует на ряде примеров: так, мотивация активной деятельности и интеграции больших общностей замещается функционированием гипермаркетов и их аналогов культурно-развлекательных центров, а также средств массовой коммуникации. Здесь объекты потребления не имеют иного предназначения, нежели поддержание индивидов в состоянии массовой интеграции.

Утрата реального состояния политики и нарастание политической индифферентности большинства политических событий стимулируется средствами массовой информации. Газеты, радио и особенно телевидение продуцируют потоки сообщений, замещающих реальную политическую борьбу образами борьбы. События-сообщения СМИ – симулякры, которые индуцируют массы в форме аудитории, заинтересованной скандальными новостями и шокирующими сюжетами. Таким образом, симулируется вовлечённость обывателей в политический процесс.

Нарочитая гипертрофированная социальность, которую создают гипермаркеты и масс-медиа, согласно Бодрийяру, является гиперреальностью, скрывающей отсутствие подлинной реальности. В эпоху постмодерна подлинная социальность исчезает, поглощаемая «чёрными дырами»* безразличных масс потребителей и телезрителей.

Итак, согласно Бодрийяру, прежние формы социальности в эпоху постмодерна распадаются и служат формой симуляции социальной жизни. Симуляция, скрывающая за потоками знаков отсутствие реальности, – это стратегия сдерживания изменений, – делает вывод учёный.

Такие же темы определили содержание книги Ж.–Ф. Лиотара «Содержание постмодерна». Именно Лиотар ввёл в социологию представление об эклетичности** как главной, определяющей характеристики постмодернистской культуры. Согласно Лиотару, при переходе от модерна к постмодерну происходит дезинтеграция и распад «социальных агрегатов» – общностей, групп, ранее формировавшихся и поддерживаемых на основе единства мировоззрения, деятельности и образа жизни. Происходит «атомизация» социального, что ведёт к замене привычных структур множеством «гибких сетей языковых игр».

Постмодернистский подход к теоретизированию, альтернативный по отношению к традиционному социологическому подходу был использован американским учёным-социологом Дж. Ритцером для решения проблемы мультипарадигмальности в социологии. Он дал характеристику современной социологии как дискурсивной формации. По его мнению, основные черты дискурсивной формации в социологии можно свести к следующим чертам:

1.она идентифицируется через ключевые фигуры (авторов), тексты;

2.она конструируется вкладами из ряда дисциплин, включая социологию, политическую экономию, философию, психоанализ, лингвистику, феминистские исследования;

3.она представляет собой, скорее, не фиксированную целостность – «канон», а практику, т.е. динамична, допускает новые интерпретации;

4.она органично включает моральные оценки и политические позиции, в противоположность «строго научному» характеру традиционно понимаемой социологической теории.

В настоящее время в современной социологии происходит интенсивный процесс смены парадигм социального познания. Всё большие позиции завоёвывает теория самоорганизации – синергетика, у истоков которой стояли лауреат Нобелевской премии бельгийский физик и философ русского происхождения И.Р. Пригожин, немецкий профессор-физик Г. Хакен и др. Сам термин «синергетика» был введён профессором Штутгартского университета ФРГ Г. Хакеном. Это название происходит от греч. synergeia, что означает совместное, или кооперативное действие.

Синергетика – молодое научное направление, исследующее взаимопереходы порядка и хаоса в развитии сложно организованных систем.
В основе этого направления лежат идеи:

- системности, целостности мира и научного знания о нём;

- нелинейности, многовариантности, необратимости развития;

- самоорганизации как общего качества систем – физических, живых, социальных;

- взаимосвязи хаоса и порядка, необходимости и случайности;

- познания – диалога человека с природой.

Синергетика убедительно показывает, что для любой открытой системы некоторая доля хаоса, стихийности, неопределённости – это не зло, а необходимость. Но хаоса должно быть столько, чтобы он не исчез («управляемый хаос» – по Пригожину). Социальная система (общество) как открытая, сложно организованная система подвержена случайным флуктуациям (возмущениям), которые со временем выводят её из равновесия, и она теряет устойчивость. Благодаря действию положительных обратных связей, флуктуации всё больше усиливаются и могут привести к бифуркации – разрушению прежней структуры и к переходу её в качественно новое состояние. Возможно, что система перейдёт на другой, более высокий уровень упорядоченности (на уровень диссипативной структуры). Это и называется самоорганизующейся структурой. Таким образом, неравномерность и нестабильность здесь не рассматривается как нечто разрушающееся и негативное. Хаос выступает как созидательное начало, энтропия – как источник порядка.

Пригожин полагает, что устойчивость и равновесие могут даже оцениваться как тупик развития. Новая структура как более высокий уровень упорядоченности и организации возникает спонтанно в результате самоорганизации, как порядок из хаоса, когда имеется множественность выборов развития. Рядом с точкой бифуркации наблюдаются сильные флуктуации, система как бы колеблется перед выбором.

Конечно, при анализе современных социальных явлений и процессов успешно применяются и синергетический, и диалектический методы. Они не исключают друг друга и оба используются в социологическом анализе трансформационных процессов современного общества.

Итак, в современной науке (не только в социологии) нет общей (универсальной) теории, но есть концептуальный порядок – система теоретических моделей, каждая из которых служит адекватным средством описания и объяснения явлений и процессов в области, определяемой границами реальности. В современной социологии систематизацию теоретических моделей с определённой долей условности можно рассмотреть на схеме 1.