Концептуальные метафоры современного западного переводоведения

(Переводчик прозрачный и непрозрачный

Д.М. Бузаджи МОСТЫ№ 2 (22) 2009)

Прозрачность/непрозрачность в современой толковании

Д. Робинсон пишет: «Переводчик – отнюдь не нейтральная, беспристрастная переводческая машина, и ни превращать его в такую машину, ни принуждать его видеть себя в такой роли ни в коем случае нельзя.»

(ср. творческий характер переводческой деятельности)

«…у западных переводоведов, выступающих в защиту «непрозрачности» переводчика, идеологические аргументы зачастую превалируют над лингвистическими. Так, Л. Венути утверждает: «В основе невидимости переводчика лежит торговый дисбаланс, из-за которого… иностранные тексты переводятся на английский редко и подвергаются одомашнивающей переделке, в результате чего культурный капитал иностранных ценностей в английском языке снижается. Невидимость переводчика свидетельствует о господствующем в Великобритании и Америке чувстве культурного превосходства, чувстве, которое приводит – без особого преувеличения – к империализму во внешней политике и ксенофобии во внутренней».

Конечно, «видимость», «прозрачность» и тому подобные слова не более чем метафоры, и вводить их в переводоведение в качестве терминов нет смысла: описать причины и сущность желательного и нежелательного воздействия личности переводчика на текст перевода можно в более точных и привычных понятиях.

… эти метафоры … полюбились ряду авторов и вызывают оживлённые дискуссии, поэтому есть смысл разобраться в том, что – в переводоведческом и лингвистическом плане – они собой представляют.

Гладкопись.

«В работах некоторых [западных, --А.Ф.] теоретиков часто – явно или косвенно – проходит мысль о том, что прозрачность переводчика ведёт к гладкописи: если переводчик незаметен, значит, текст перевода всегда и во всём нормативен, удобочитаем и, как следствие, далёк от духа оригинала. Б. Хатим, обобщая взгляды на проблему невидимости переводчика, пишет:

«Подходы, согласно которым переводчик должен оставаться невидимым, подвергаются критике за то, что в них постулируется приоритет таких ценностей, как удобочитаемость, и проводится мысль о том, что перевод – это на самом деле не перевод, а “оригинал” (или возможный вариант оригинала)…»

С. Росс предлагает сравнивать эквивалентность перевода с отношени­ем между объектом и его живописным изображением. Изображение, например, человека зависит от выбора, который художник делает из многочисленных факторов, и поэтому оно бесконечно множественно.